Найди на картинке человека в полосатой одежде. Читать полностью…
Кушисакэ-онна (яп. 口裂け女, букв. «женщина с разорванным ртом») — известная японская городская легенда о прекрасной женщине, которая была изуродована и убита своим ревнивым мужем, а затем вернулась в мир живых как мстительный злой дух. Легенда о Кушисакэ-онна получила наибольшую известность в Японии на рубеже 1970-х-1980-х годов, вызвав настоящую панику. Существуют даже сообщения о том, что администрации некоторых японских школ и колледжей в то время якобы рекомендовали детям ходить домой в сопровождении взрослых или хотя бы группами.
Эта популярная детская страшилка, получившая особенную известность в связи с тем, что полиция находила много похожих сообщений в СМИ и своих архивах. Согласно легенде, по улицам Японии ходит необычайно красивая женщина в марлевой повязке. Если ребёнок идёт по улице один в незнакомом месте, то она может подойти к нему и спросить «Я красивая?!». Если он как и в большинстве случаев, замешкается, то кутисакэ-онна срывает с лица повязку и демонстрирует огромный шрам пересекающий лицо от уха до уха, гигантский рот с острыми зубами в нём и язык подобный змеиному. После чего следует вопрос «А красива ли я теперь?». Если ребёнок ответит нет, то она отрубит ножницами ему голову, а если да, то она сделает ему такой же шрам. Обычно считается что единственный способ спастись в этом случае — дать уклончивый ответ вроде «Ты выглядишь средне» или задать вопрос раньше её.
Случаи
С 1979 года легенда приобрела в Японии неожиданную «популярность»: многие люди утверждали, что видели кутисакэ-онна на самом деле, и якобы она убила множество детей в возрасте 4-10 лет. В некоторых школах и колледжах были даже прекращены занятия, младших учеников родители приводили в школу и забирали из неё, а территории университетских городков патрулировались полицией.
При этом вспомнили, что в 1968 году в стране был найден череп женщины, рот которой был разрезан от уха до уха. Но реальной причиной распространения легенды был, скорее всего, реальный случай 21 июня 1979 года, произошедший в городе Химедзи, когда была арестована психически больная 25-летняя женщина, бродившая по улицам с кухонным ножом, которым она предварительно разрезала себе рот до ушей.
Способы избежать кутисакэ-онна
Если верить легенде, то есть несколько способов избежать печальной участи при встрече с кутисакэ-онна.
— Можно на её вопрос ответить, что она красивая, но произнести это два раза подряд быстро. Она запутается, что даст жертве возможность убежать, пока она будет в раздумье.
— Можно ответить на её вопрос уклончиво: «Ты выглядишь средне». Она не будет знать, что ответить, что тоже даст возможность убежать.
— Иногда указывается, что на её вопрос вообще можно не отвечать, сказав, что занят, и тогда она не станет преследовать или настаивать.
— В некоторых вариантах легенды говорится о том, что ей вместо ответа можно бросить фрукты или сладости; она кинется их подбирать, что тоже даст достаточно времени для бегства.
— Наконец, можно, увидев её, спросить её саму, красивая ли она: она не будет знать, что ответить, и снова можно будет успеть убежать.
Кутисакэ-онна является персонажем множества японских фильмов, аниме и манги.
Еще немного:
Легенда о Кутисакэ-Онна получила наибольшую известность в Японии на рубеже 1970-х-1980-х годов, вызвав настоящую панику. Существуют даже сообщения о том, что администрации некоторых японских школ и колледжей в то время якобы рекомендовали детям ходить домой в сопровождении взрослых или хотя бы группами.
Кутисакэ-Онна — якобы очень красивая женщина с длинными волосами, в большом пальто, шарфе и марлевой повязке либо хирургической маске, закрывающей нижнюю часть лица.
С 1979 года легенда приобрела в Японии неожиданную «популярность»: многие люди утверждали, что видели Кутисакэ-Онна на самом деле, и якобы она убила множество детей в возрасте 4-10 лет. В некоторых школах и колледжах были даже прекращены занятия, младших учеников родители приводили в школу и забирали из неё, а территории университетских городков патрулировались полицией.
При этом вспомнили, что в 1968 году в стране был найден череп женщины, рот которой был разрезан от уха до уха. Но реальной причиной распространения легенды был, скорее всего, реальный случай 21 июня 1979 года, произошедший в городе Химедзи, когда была арестована психически больная 25-летняя женщина, бродившая по улицам с кухонным ножом, которым она предварительно разрезала себе рот до ушей.
Фан и фотки:
\»Тринадцать короткометражных мультфильмов про Тома и Джерри, сделанных чешским директором Гин Деичом позорны для их низкого качества и довольно нарушающей природы, показывая ужасно сделанные звуковые эффекты и мультипликацию и имея более реалистическое чувство к насилию. Некоторые размышляли, что Деич не любил понятие позади Тома и Джерри и оказывался давление в создание их, и требовал, чтобы сделать людей, которые наблюдали, что его взял на этом, плохо себя чувствуют чтобы любить понятие. То, что не знают много людей, — то, что Деич был первоначально нанят, чтобы сделать больше чем эти тринадцать эпизодов, к которым общественность имеет доступ. Отчаянный выходить из его контракта, Деич сделал еще одного Тома и Джерри коротким, который немногие когда-либо видели. Читать полностью…
Начнём с того, что Питер Терри сидел на героине.
Мы дружили в колледже и продолжали дружить после того, как я выпустился. Заметьте, именно я выпустился, потому что он бросил его, после того как два года просто прогуливал. После того, как я переехал в небольшую квартиру, я особо не видел его, но мы много разговаривали в онлайне и тогда, и сейчас. Однажды его не было в онлайне пять недель подряд. Я не переживал — ведь он был наркоман, так что я подумал, что он просто забывает выходить в Интернет. Но однажды ночью я увидел, как он появился в Сети. И не успел я завязать разговор, как получил от него сообщение:
«Дэвид, есть разговор».
В тот раз он рассказал мне о Доме без конца. Я так его назвал, потому что ни один человек ещё не находил оттуда окончательного выхода. Правила были предельно простыми, даже банальными: выйди из дома и получи 500 баксов. Там было девять комнат. Дом находился за городом за четыре мили от моей квартиры. Питер уже попытался выйти и потерпел неудачу. Он сидел на героине и чёрт знает на чём ещё, так что я подумал, что он просто испугался галлюцинаций или какой-нибудь ещё ерунды. Он сказал, что это слишком для любого человека — что дом был непростой…
Я ему, конечно, не поверил. Сказал, что поеду и проверю следующей же ночью, и неважно, как настоятельно он тогда пытался заставить меня передумать— 500 баксов звучало слишком уж хорошо, чтобы оказаться правдой. Надо было идти. Я выдвинулся следующей же ночью.
Как только я приехал, я сразу ощутил, что здание какое-то странное. Вы когда-нибудь видели или читали что-нибудь такое, что вообще не подразумевает испуг, но мурашки по спине так и ползут? Я направился к зданию. Чувство это только усилилось, когда я открыл дверь.
Сердце замедлило бег. Холл выглядел как обычный отельный, украшенный для Хэллоуина. Посреди неё стояла табличка, которая гласила: «Комната 1 — сюда. Осталось 8 комнат. Дойди до конца и выиграй!». Я направился к первой комнате.
Первая комната была смешна. Повсюду стояли глупые хэллоуиновые декорации из «KMart\’a». Полиэтиленовые привидения, нелепые роботы-зомби, которые издавали одинаковые звуки, когда ты проходил мимо. Далеко в конце была дверь, единственная, кроме той, в которую я вошёл. Продираясь сквозь искусственную паутину, я двинулся прямиком к ней, ко второй комнате.
Я был встречен туманом. Вторая комната явно была оборудована более технически продвинуто. Мало того, что тут была дымовая машина, так ещё и заводная летучая мышь летала по комнате. Откуда-то играла музыка, как раз подходящая для Хэллоуина. Было страшновато. Магнитофона я не увидел. «Динамики, скорее всего, спрятаны за стенами», — подумал я. Переступив через пару игрушечных крыс и пройдя мимо пыльного сундука, я направился в следующую комнату.
Как только я дошёл до двери, сердце ушло в пятки. Я понял, что совершенно не желаю открывать эту дверь. Меня охватило настолько сильное чувство ужаса, что я с трудом мог думать. Наконец, я пересилил страх рассудком и всё же открыл дверь.
Третья комната. Место, где всё стало меняться.
На первый взгляд — обычная комната. Посредине стоял стул, а в углу висела лампочка, еле-еле выполнявшая свои обязанности по освещению комнаты. Она создавала тени на стенах. Вот что было не так — тени. Несколько. Если исключить стул, который мог отбросить тень, их было ещё штуки три. Стул так не мог. Я, не осознавая, что делаю, направился назад — туда, откуда пришёл. Вот тут я уже испугался. Дверь была заперта с другой стороны.
Это меня добило. Неужели кто-то закрывал двери по мере моего продвижения? Да нет, я бы точно услышал…
Может, автоматический замок? Больше походило на правду, но я был слишком напуган, чтобы думать. Я снова оглянулся на комнату и обнаружил, что теней больше нет. Тень от стула осталась, но остальные исчезли.
Постепенно успокоившись, я медленно направился вперёд. Достигнув середины комнаты, я посмотрел на ноги, и тогда увидел это..
Или не увидел. Моей тени не было. Я рванулся к двери и бездумно ворвался внутрь, в следующую комнату.
Четвёртая комната была, пожалуй, самой страшной. Свет оттуда будто высосали. Я не видел абсолютно ничего. Совершенно. Я вытянул руку вперёд. Знаете, я бы никогда не смог бы описать это, если бы сам не ощутил. Но там также не было ни звука. Гробовая тишина. Мертвая. Я никогда не боялся темноты и не боюсь сейчас, но тогда я был в ужасе. Когда находишься в звуконепроницаемой комнате, ты хотя бы слышишь своё дыхание… слышишь, что жив…
Я не мог. Через некоторое время я всё же двинулся вперёд. Бешено колотящееся сердце — вот всё, что я ещё мог чувствовать. В поле зрения не было двери. Я не был уверен, есть ли она вообще. Немного погодя, тишина была разорвана низким гулом.
Я почувствовал, что кто-то находится сзади меня. Лихорадочно развернулся, но не смог разглядеть даже собственного носа. Но я знал, что оно там. А гул нарастал, становился ближе, будто окружал меня. Я знал: что бы ни издавало этот звук, оно приближалось. Я отступил назад. Не могу описать тот страх — дикий, животный, безумный. Мне не было страшно умереть, но я был в ужасе от того, что эта тварь могла для меня приготовить, что ждало меня при встрече с ней. На секунду блеснул свет, и я увидел…
Ничего. Пусто. Я ничего не увидел — и уверен, что там ничего и не было. Комната опять погрузилась во мрак, и гул перестал быть гулом, превратившись в животный ор. Я закричал, бросился прочь от звука бегом, и, когда наткнулся на ручку двери, забежал без промедлений в комнату номер пять.
Но перед тем, как я опишу то, куда я попал, вам следует кое-что понять. Я не наркоман, никогда не наблюдался в наркодиспансерах, никогда не был пойман с наркотиками или любыми иными психостимуляторами. У меня никогда в жизни не было психических отклонений или фобий. В Дом без конца я вошёл с абсолютно светлой головой и ясным разумом.
Переходя из предыдущей комнаты, я сразу же обратил внимание на невероятно высокие деревья, которые возвышались над моей головой. Высоко. Потолки были тоже высокие, из-за чего я подумал, что нахожусь в центре дома. Я не испугался тогда — просто очень удивился. Я стал оглядываться. Определённо, это была самая большая комната из всех. Я даже не видел двери, откуда вышел. Множественные ветки и кусты, должно быть, скрыли от меня выход…
До этого момента я был уверен, что по мере продвижения комнаты становились страшнее. Эта же была раем по сравнению с четвёртой комнатой. И я уверился: как бы то ни было, четвёртая комната позади, и можно немного расслабиться. Ох, как же я ошибался…
Я продвигался вглубь комнаты. Были слышны обычные звуки, как если бы я был в лесу. Скреблись жуки, иногда взлетали птицы, кричали животные. Это-то меня и обеспокоило. Я всё это слышал, но ничего не видел. Ни одного животного, которое могло бы издать эти звуки. Звуки, кажется, были моими единственными спутниками. Смотря наверх, я обнаружил, что потолок скрылся за кронами. Тогда-то я задумался, насколько большой этот дом. Снаружи он казался обычным по размеру, но внутри был определённо сокрыт целый лес. И насколько бы высокими не были потолки, я был уверен, что я всё ещё в доме, потому что покрытие, по которому я шёл, представляло из себя всего лишь паркет — обычный домашний паркет.
Я продолжал идти, надеясь, что за следующим деревом покажется выход. Немного походив, я почувствовал, как комар сел мне на руку. Я потряс рукой и пошёл дальше. Через секунду я почувствовал ещё как минимум десять жучков, севших мне на руки, на ноги, на лицо. Я бешено задёргался, пытаясь снять их, но они продолжали ползти по моему телу. Тогда я бросил взгляд на свои руки и ноги и закричал. Завизжал, как женщина. Ни одного жука не было! Я их не видел. В отчаянии я упал на землю и принялся бешенно кататься, пытаясь стряхнуть их. Бр-р-р — ненавижу жуков, особенно таких, которых я не могу увидеть или потрогать. Они же ползали везде, щекоча меня.
Я пополз вперёд. Казалось, минули часы, прежде чем я увидел дверь. Схватившись за ближайшее дерево, я попытался встать и побежать к двери. Какое там! Я был настолько измучен ползаньем и борьбой с тем (чем бы это ни было), что было на мне. Кожа горела от укусов множества жучков-фантомов. Я встал и, трясясь, с подгибающимися коленами, направился к двери, молотя воздух руками, хватаясь за каждое дерево, иначе бы просто упал.
И тогда я услышал. Тот гул из четвёртой комнаты. Он становился громче, а жучки отлипали по мере того, как я приближался к двери. Гул. Он был невыносимым, очень глубоким — я мог почти ощущать его, как если бы стоял на рок-концерте прямо у динамика. Я коснулся ручки двери и жуки исчезли, но я не мог заставить себя открыть дверь. Я знал, что если уйду, то жуки опять нападут, и тогда я точно не смогу добраться ни до четвёртой комнаты, ни до шестой. Но и гула я очень боялся. Я просто стоял там, дрожащей рукой теребя ручку двери, оперевшись головой о табличку с надписью «6». Гул за дверью заглушал мои мысли. Я не мог сделать ничего, кроме как двинуться вперёд за дверь номер шесть, синоним ада…
Гул оглушил меня. С закрытыми глазами и звенящими ушами я вошёл в дверь и как только щёлкнул затвор, гул исчез. Открыв глаза, я замер в изумлении. Эта комната была точной копией третьей. Тот же стул, та же лампа, только теней было верное количество. Дверь, в которую я вошёл, к моему изумлению, пропала. Там теперь была просто стена. Более того, двери на другой стороне комнаты тоже не было. Как я уже говорил, у меня до этого никогда не было никаких психических отклонений или признаков эмоциональной нестабильности, но тогда я впал в состояние (теперь-то я знаю), которое называется безумием. Нет, я не закричал. Не издал ни звука.
Сначала я слегка поскрёб по стене там, где была дверь. Я знал — она там. Просто знал. Повернувшись, я стал скрести обеими руками — бешено, отчаянно. Ногти отрывались от пальцев, обнажая нервы. Я беззвучно упал на колени. Единственным звуком в комнате был бешеный скрежет моих ещё оставшихся ногтей по стене. Если бы мне только пробраться через эту стену, ведь там есть дверь, да есть же, есть, есть…
— Ты в порядке?
Я резко вскочил, обернувшись одним движением. И тогда я увидел то, что говорило со мной. Как же я жалею, что обернулся тогда…
Маленькая девочка. Да, одетая в белое мягкое платьице до пят, с длинными белыми волосами, белой кожей и голубыми глазами. До конца своих дней я не увижу ничего более страшного, чем то, что я тогда увидел в ней. Оно было там же, где стояла она. Тело, как у человека, но больше раза в два. И всё волосатое, голое, на ногах когти, а морда волчья. Это был не дьявол, хотя и выглядел подобающе.
Они были вместе. Нет, не так. Они были едины. В одно и то же время, когда я смотрел на неё, я смотрел на это. Как будто, глядя на них, я видел их обоих сразу… или же нет. Голова отказывалась в это верить, это понимать. Мне никогда не было так страшно до этого и не будет никогда. Я уверен в этом. В материальном мире просто нет такого, что я увидел тогда в них, в той комнате. Выхода не было, была лишь ловушка, в которой я был заперт с ним. С ней. И тогда оно снова заговорило:
— Лучше бы ты послушал, Дэвид…
Я слышал, как говорит эта девочка, но у меня в голове было нечто другое — голос, который невозможно описать. Не получится. Я одновременно видел, как говорит она, и слышал тот голос в голове. Она повторяла это предложение снова и снова, и я соглашался с ней. Я стоял там и слушал, не в силах оторвать взгляда от девочки. Скатываясь в сумасшествие, я просто рухнул на пол. Я хотел, чтобы всё кончилось. Я лежал там с широко открытыми глазами, а ЭТО пялилось на меня сверху. Ко мне подползала заводная крыса из второй комнаты…
Не знаю, что такого было в этой крысе, но это «что-то» вернуло меня из глубин, в которых плавало сознание. Я знал, что эта комната — ад, и не был намерен обосновываться тут. Комната была не такой уж большой, так что я принялся оглядываться в поисках выхода. Я смотрел по сторонам, выискивая дверь, а этот демон всё смотрел на меня и смотрел, а голос в голове становился громче с каждой секундой. Я повернулся, чтобы осмотреть стену за спиной.
В то, что я увидел, я не смог тогда поверить. За спиной я чувствовал того демона — как он нашёптывает мне в мозг. А перед моим взором, прямо в стене, стала прорисовываться дверь. Я увидел громадный деревянный прямоугольник с гигантской цифрой семь прямо под носом. Дверь в седьмую комнату была там, где только что была дверь из пятой.
Не знаю, что я тогда сделал, но я уверен, что эту дверь я материализовал. Сделал сам. Где-то из глубин моего сумасшествия вырвалось то, что позволило мне построить её. Я изо всех сил упёрся руками в цифру семь. Демон уже визжал мне на ухо, что это конец, что я буду жить вечно в комнате номер 6, страдая. Но я знал, что не буду. Я закричал, отчаянно и громко, и демон пропал. Не веря самому себе, я обернулся и увидел комнату такой, какой она была, когда я вошёл. Просто стул и лампочка. Повернувшись к стене, я обнаружил дверь с цифрой семь. Я не знал, что ждёт меня там. Если такой ужас я испытал в комнате номер 6… но я просто не хотел оставаться в шестой. Не мог и не хотел. Поэтому я просто стоял и смотрел на седьмую дверь с час… когда, наконец, у меня хватило сил повернуть ручку и войти.
Я вышел за дверь физически слабым и морально измученным. Мне хотелось плакать. Я осознал, что нахожусь на улице. Не как в пятой комнате, а действительно снаружи. Обернувшись, я понял, что дверь за моей спиной была входом, через которую я вошёл в этот зловещий дом. Мне было всё равно на приз, который мне обещали — просто было радостно, что я выбрался из этого ада. Я направился к машине, сел и поехал домой, думая о том, как прекрасно звучит слово «душ».
Как только я вышел из машины, то почувствовал себя нехорошо. Облегчение оттого, что я покинул Дом без конца, пропало, сменившись тревогой. Я потряс головой, списывая всё на осадок от его посещения, и, не раздумывая, двинулся в дом. Поднявшись сразу в свою комнату, я увидел на кровати своего кота Баскервиля. Он был первым живым существом, что я увидел за сегодняшнюю ночь, и я захотел приласкать его. Но он зашипел и, поцарапав меня когтями, шмыгнул под кровать. Я был несолько шокирован, потому что он никогда себя раньше так не вёл. Но, в конце концов, это же кот, мало ли что ему вздумается. Я пошёл в душ, чтобы завершить бессонную ночь.
После душа я направился в кухню, чтобы приготовить себе покушать. Спустившись по лестнице, я повернул в гостиную и увидел там своих родителей. Они лежали на полу, голые и в крови, головы их были оторваны и лежали на грудях, смотря на меня. Больше всего меня поразило выражение их лиц. Они улыбались, будто были рады видеть меня. Меня вырвало, и я просто встал там, не зная, что и делать. Чёрт, они ведь даже не жили со мной в то время! Это были не мои родители, просто не могли ими быть. Выглядели, как они, но нет…
И тут я заметил дверь, которой раньше там не было. Дверь с гигантской цифрой восемь, начертанной кровью.
Я был у себя в доме, стоял у себя в комнате, но не вышел, а всё ещё находился в комнате под номером семь. Оторванные головы улыбнулись шире, как только я понял это. Меня сотрясло в ужасе и вырвало снова. Я чуть не упал в обморок. Дверь с гигантской восьмёркой была как раз за «родителями». Мне нужно было пройти мимо них, мимо тел. Мне не хотелось. Я стоял там, когда вдруг гул снова возвратился. Он был громче, чем когда-либо, сотрясал стены и заставил меня двинуться вперёд.
Я пошёл. Стены сотрясались, и я всё ближе и ближе подходил к расчленённым телам и к двери. Их глаза следили за мной, а рты улыбались. Мне было жутко. Стены тряслись так, будто сейчас рухнут. Эти проклятые трупы всё смотрели на меня, и мне ужасно не хотелось услышать их голоса, которые были бы похожи на голоса родителей. Меня окатило волной ужаса, когда я увидел, как их рты открываются, чтобы начать говорить. Нет, нет!.. Я ринулся к двери, распахнул и с треском захлопнул за спиной дверь номер восемь.
До сих пор у меня некоторые сомнения в том, что именно я увидел в комнате номер 8. Эта комната была точной копией комнат номер 3 и 6, только посредине на стуле сидел человек. После нескольких секунд я понял, что человеком на стуле был я. Не кто-то, кто выглядит как я, а я сам — Дэвид Вильямс. Я подошёл ближе, чтобы лучше рассмотреть его. Он посмотрел на меня, и я ясно заметил слёзы в его глазах.
— Нет, пожалуйста.. Не бей меня, не делай мне больно…
— О чём ты? — спросил я. — Я не причиню тебе вреда. Кто ты?
— Ты сделаешь мне больно, а я не хочу, чтобы ты это сделал, — сказал он и принялся качать ногами, сидя на стуле. Жалко было на него смотреть, особенно учитывая то, что это был я… в точности я.
— Послушай, кто ты? — спросил я. Это было очень странно — стоять и разговаривать с самим собой. Мне не было страшно.
— Почему ты…
— Ты сделаешь мне больно, сделаешь больно, если хочешь выйти отсюда…
— Почему ты говоришь такое? Успокойся, ладно? Давай просто попробуем разрешить ситуацию.
«Боже, — думал я, разглядывая его, — да он в точности я. Даже в той же одежде, разве что… на рубашке какая-то нашивка с цифрой 9».
— Ты сделаешь мне больно, сделаешь больно, пожалуйста, нет, нет, не надо…
Я не отрывал взгляд от цифры. Первые шесть комнат были ерундой, седьмую я сделал сам, восьмая помечена кровью родителей, а вот девятая.. с человеком, который выглядит в точности, как я.
— Дэвид? — сказал я.
— Да… Сделаешь мне больно, больно… — он повторял это снова и снова, трясясь и крича.
Я стал ходить по комнате, озираясь — может быть, тут что-то есть помимо стула? В итоге я заглянул под стул, надеясь, что там что-то есть. К сожалению, «что-то» было. Нож, воткнутый в сиденье с другой стороны, с бирочкой: «Дэвиду. От руководства».
Живот скрутило, как только я прочёл бирку. В голове сразу стали возникать странные вопросы. Кто положил нож? Откуда они знают моё имя? Кто они вообще? Сразу голова наполнилась мыслями о Питере. А докуда он дошёл? Встретил ли своего двойника? И что он с ним сделал?..
Я вытащил нож, и двойник на стуле мгновенно замолчал.
— Дэвид, что ты собираешься делать? — спросил он моим голосом.
— Валить отсюда.
Двойник смотрел на меня с ухмылкой. Я не мог сказать, будет ли он смеяться надо мной. Затем он встал. Он был невероятно спокоен. Манера стоять и его рост соответствовали моим. Я сжал резиновую рукоятку ножа сильнее. Я не знал, что мне с ним делать, но что-то мне подсказывало, что нож мне скоро понадобится.
Он сказал:
— Теперь ты тут останешься со мной.
Я не ответил — вместо ответа просто повалил его на землю. Он смотрел на меня в ужасе, так же, как я смотрел на него. Как в зеркале. И тут снова вернулся гул. Далёкий, но я всё ещё чувствовал его в своём теле. Он становился громче и громче, и тут я вломил нож в нашивку и рубанул вниз. И провалился в темноту…
Темнота вокруг меня была чем-то, чего я никогда ранее не испытывал. Бесконечная горесть и печаль объяли мой разум. Я уже не был уверен, падаю ли я. Образы родителей пришли в голову. Мне было одиноко. Я был в последней комнате Дома без конца. Оказывается, у него всё же был конец, и я его достиг. Я знал, что останусь тут навсегда, наедине с мыслями и темнотой, и не будет даже гула, который поддерживал бы меня в сознании.
Я сидел там. Чувства покинули меня. Я не слышал, не видел. Зрение было абсолютно бесполезно. Я поискал вкус во рту, но не нашёл ничего. Я не осязал. Просто сидел там один. Я чувствовал себя лишённым тела.
И тут случилось это. Появился свет — такой стереотипный свет в конце тоннеля. Я почувствовал, как земля приходит откуда-то снизу, возвращая меня в чувства. Я встал, несколько мгновений собирал мысли и чувства, потом медленно двинулся к свету.
Приближаясь к свету, я заметил, что он обретает форму дверного проёма. Я осторожно вышел и очутился в холле, украшенном детскими хэллоуиновыми декорациями. Я осмотрелся. На стойке лежал белый конверт с надписью от руки: «Дэвид Вильямс». Заинтригованный, но всё же с некоторой опаской, я открыл конверт. В нём было рукописное письмо:
«Дэвид Вильямс, поздравляем! Ты добрался до конца Дома без конца! Пожалуйста, прими этот приз в награду за великое достижение.
С уважением, Руководство».
Внутри были пять банкнот по сто баксов каждая.
Я не смог сдержать смех. Я смеялся и смеялся. Смеялся, пока шёл до машины, смеялся по пути домой, всё смеялся. Смеялся, когда вышел из машины и дошёл до входной двери дома, и усмехнулся, увидев маленькую десяточку, вырезанную на ней. Читать полностью…
Вам нравится осень? Листопад? Все эти красивенькие разноцветные желтые и красные листья, устилающие землю? Мне вот когда-то нравилось. Теперь-то нет, конечно. Посмотрела бы я на того, кому бы это нравилось после такого. С другой стороны, может, в этом, в красоте, их тонкий расчет?
Все начинается в конце августа, когда я иду домой и замечаю первые опавшие листья. С этого времени я начинаю свою ежегодную подготовку к самому страшному времени года. Ну, для меня самому страшному. Слежу за знаками — в этом нельзя ошибаться, чуть просмотришь, пропустишь, на день обсчитаешься — и все.
К середине сентября я уже стараюсь не выходить на улицу лишний раз — собираю запасики еды, договариваюсь с начальством о том, что буду работать удаленно… Я у них давно работаю, они привыкли к этой моей маленькой причуде.
В конце сентября я закрываюсь дома. В следующий раз я выйду на улицу только в середине ноября. Если выйду. Если выживу. Но я выживу. Я уже шестой год выживаю.
Не знаю… слушайте, я на самом деле не знаю, почему они ко мне прицепились. Понравилась я им, что ли. Я зову их листопадными детками. Хотя многие из них совсем не детки. Они живут там, в темноте и гнили, под опавшими листьями, вместе с гусеницами и червями. Особенно им нравятся листья, собранные в кучи — домики-ловушки. Я мало что о них знаю, мне достаточно того простого факта, что они пытаются меня убить. Вот уже шестой год пытаются. Но у них ничего не выйдет.
Началось все с преследования. Преследование листьев — да, я понимаю, как это звучит, но мне все равно, правда. Это было преследование листьев. Они набивались мне в карманы, в ботинки, за воротник, в рукава, в сумку, цеплялись за волосы, летели прямо в лицо. Сначала скромненько — один-два листика. Потом побольше — пять-шесть. Потом они обнаглели совершенно и облепляли меня чуть ли не с головы до ног, только успевай стряхивать. Я не обращала особого внимания, потому что — ну да, потому что «преследование листьев» — это невероятная глупость. А потом явились листопадные детки.
Я думаю, что они призраки. Или мумии. Или призраки мумий. Высохшие и шуршащие. Почти про каждого из них я нашла заметки — девочка прыгнула с гаража в кучу листьев и напоролась на арматурину, скрывавшуюся там, труп женщины, расчлененный и разложенный по мусорным мешкам, заполненным листьями для маскировки, мальчик, угорел от дыма горящих листьев… а вот один занимательный случай — женщина, умершая от удушья. Угадайте, чем была забита ее глотка?
Вечерами я сижу и перебираю, перебираю, перебираю эти заметки. Бумага старая, желтая, шуршит. Их много, листопадных деток. Про всех и не рассказать. И все время появляются новые. Заглядывают в окна, тихонько стучат по стеклу, шепчут, голоса ломкие, высохшие. И им нужна я, но меня они не получат. Пусть шепчут хоть до скончания века, я никуда не выйду, и у меня все заперто — ни один лист не проберется.
А они стараются пробраться, как они стараются! Но я всегда настороже. Ночью я выхожу в подъезд, собираю листья, занесенные туда ветром и людьми (больше всего — у моей двери, разумеется), сжигаю их. Окна не открываю, и стараюсь лишний раз не смотреть — специально повесила плотные шторы. На улицу, разумеется — ни ногой.
Иногда, правда, не выдерживаю, подхожу к окну и смотрю на них, а они на меня. Прямо все окно залепят ровным слоем, темно становится, как ночью. Вот так стою, смотрю, слушаю шепот и думаю — нет. Ни за что. Не выйду. Не действуют ваши гипнотрюки. Правда не действуют, кстати, я же не идиотка и листопадной деткой становиться не хочу.
Тут самое главное — пережить 31 октября, потому что в этот день они особенно сильные и разозленные — еще бы, опять у них ничего не вышло. Стараются пролезть как только могут — но теперь-то я наученная, все картинки-фотографии с осенними листьями, если вдруг такие попадутся, сразу рву и сжигаю, телевизор не включаю. Были прецеденты, пролезали они так — больше не пролезут. Книги на всякий случай тоже не читаю. Просто ставлю зажженные свечки на подоконники и под дверь и сижу, слежу — если вдруг хоть краешком куда-нибудь лист просунется, сразу сжигаю. Поэтому к ночи они совсем злятся и бесятся, все залепят, шуршат так, что оглохнуть можно, но мне-то что.
А потом все идет на спад, они ослабевают и засыпают, но я на всякий случай еще немножко сижу дома. Ну а потом уже можно и выходить, они уже не тронут, даже не заметят — и можно успокоиться до следующей осени.
Не знаю, для чего я это все рассказываю. Опытом поделиться разве что. Опавших листьев ведь везде полно. Следите за ними. Мало ли что. А если все-таки не уследите — то мы с вами потом встретимся. Но у вас ничего не выйдет. Ничего не выйдет, слышите? Читать полностью…
Я ждал этого дня так долго. Сегодня я поквитаюсь с ним.
Он — это причина всех моих неприятностей: ссоры с родителями, одиночество, неудачи на работе — всё его вина.
Я не знал, как ему противостоять.
Когда я был маленьким, он ломал мои игрушки и дразнил старших, всегда попадало только мне. В школе он продолжал пользоваться нашим сходством. Один жест, одно слово — и тебя ненавидят.
Месяц назад я купил нож в охотничьем магазине.
Уехав от родителей, я думал, что расстался с ним навсегда. Я вынес все зеркала, научился бриться на ощупь, лишь бы не видеть его лица лишний раз. Но он не оставил меня в покое. Выследил, появился будто бы случайно, и принялся крушить мою жизнь. Пользовался каждой случайностью, чтобы отпугнуть тех редких друзей, что я находил. Я пробовал прогнать его, но он был слишком силён.
Вчера я купил зеркало и повесил его в большой комнате. Впервые за много лет улыбнулся своему отражению и закрыл его простынёй. Пока ещё не время.
Это началось с мелочей. Родители отворачивались, он высовывал язык, крутил пальцем у виска, корчил рожи. На мой девятый день рождения он разбил окно, свалив всё на меня. Когда гости собрались, им сказали, что я заболел и не смогу выйти к столу. Я сидел, запертый в тёмной комнате, и плакал, а он сидел рядом и смеялся. Ему удалось испортить и все последующие дни рождения.
Я достал нож. Его не требовалось затачивать. До встречи оставалось полчаса.
Когда мне было пятнадцать лет, он напугал Карину так, что она стала прятаться и избегать меня. Это не добавило мне популярности в школе.
И все эти годы я не мог скрыться, чтобы он никогда не мог меня найти. Что-то держало нас вместе — стоило мне переехать в другой город, как он появлялся там.
Я встал, включил свет и скинул простыню с зеркала. Пора. Моё отражение сидело в почти пустой комнате. Стул, лампа и на диване что-то накрытое покрывалом — это мой подарок ему. Я принялся ждать.
Может, прошла минута, а может десять — сегодня это не играло никакой роли. Скучая, я почесал ножом щёку, рука неловко дёрнулась, и я порезался.
По зеркалу пробежала рябь, меня в нём больше не было. Хотя посторонний человек не заметил бы разницы, он был более худым, его глаза были светлее. Если присмотреться, то можно найти сотни отличий, но он не давал никому времени на это. Появлялся, портил мне жизнь и уходил.
Моя слабость была в том, что мы слишком похожи. Он улыбнулся, собираясь шагнуть из зеркала. Я достал нож и провёл по левой руке, надрезая кожу. В его глазах появился смех. Оружие не причиняет ему вреда, ни серебряное, ни простое, я уже испробовал. Может он решил, что я угрожаю оборвать свою жизнь. Скорее всего, он этого и добивался, подталкивая меня к краю всё время.
Но я знал, что моя смерть — не его слабое место. Левой рукой, перепачканной в крови, я стянул покрывало. Его нога уже почти коснулась пола этой комнаты, когда он замер. Я подошел к Лене — она спала. Наркотики ещё действовали, это было к лучшему: я не хотел лишний раз пугать её. Я осторожно надрезал кожу, смочил пальцы в крови и повернулся к зеркалу.
Всё просто. Чудовище, охотившееся за мной с детства, боится крови. Не моей крови. Нужна кровь людей, в чьей жизни я что-то значу — может, поэтому он так старался отогнать от меня друзей.
Я провёл пальцами по лицу, оставляя красные полосы, и шагнул к зеркалу. Это был первый шаг к моей победе.
Когда я закончил, чужак в зеркале лежал у стены и мелко дрожал. Та связь, из-за которой я не мог спрятаться, теперь работала против него. Он метался по комнате, пытался забиться в угол и отвернуться, но что-то тянуло его ко мне. Вновь и вновь он поворачивался, а мне оставалось просто быть наготове.
Ещё одна-две таких битвы, и я стану свободным.
Жаль, Лена не выдержала до конца. Мне понадобится ещё кровь. Ничего — пока тварь из зеркала будет прятаться от меня, я найду новых друзей. Всё так просто — улыбнуться незнакомому человеку, подойти и сказать: «Здравствуй».
Мне не нужно много. Один-два раза, и я стану свободным и перестану этим заниматься.
Наверное. Читать полностью…
День клонился к закату. Молодая женщина вышла из торгового центра с набитыми сумками и пошла к своей машине. Погрузив купленное в багажник, она подошла к двери водительского места и обнаружила пожилую женщину, стоящую около ее машины.
Старушка улыбнулась и спросила: «Не будете ли вы любезны подвезти меня домой? У меня нет автомобиля, а я весь день на ногах». Женщина ответила, что с удовольствием поможет.
Усадив старушку на переднее сиденье, девушка начала обходить машину, чтобы сесть на место водителя. Одновременно с этим непонятное беспокойство зародилось у нее в глубине души. Сев за руль, она открыла свою сумочку и раздосадованно сказала: «Черт, кажется, я забыла свою кредитную карту в магазине. Подождите, пожалуйста, я схожу поищу ее». Пожилая леди улыбнулась и сказала: «Я буду ждать».
Женщина нашла охранника магазина и объяснила ему ситуацию. Вместе они вернулись к машине и обнаружили, что пассажирская дверь открыта настежь. Около машины валялся пакет, который ранее был у старушки в руках. Внутри него охранник обнаружил седой парик, скотч, маленькую видеокамеру и женское платье, в которое был завернут огромный мясницкий нож. Читать полностью…
Андрей и Макс дружили еще со школы. Когда парни повзрослели, им, само собой, захотелось самостоятельной жизни отдельно от родителей, и они озадачились поисками квартиры. Недолго думая, Макс с Андреем решили объединить усилия и подыскать себе жильё, разделив расходы пополам. Вскоре им попалась вполне приличная трехкомнатная квартира в обычной хрущёвке.
Цена оказалась приемлемой, и парни отправились осматривать новое жилище. Квартира была настоящим чудом: просторные комнаты, все удобства, пятый этаж. Но тут же обнаружилась странность — когда ребята решили, кто в какой комнате будет жить, Андрей заметил, что на двери его будущей комнаты стоит шпингалет. Обычное дело, да только стоял он снаружи. Сначала хозяйка, сдававшая квартиру, говорила, что это просто для того, чтобы дверь не открывалась от сквозняка. Но потом, когда Андрей заверил её, что квартиру они в любом случае возьмут, а дело тут исключительно в любопытстве, она нехотя призналась, что раньше здесь жила семья её хорошей подруги: она сама, муж, ребёнок и свекровь. Последней было много лет и к старости она потихоньку начала сходить с ума. Поэтому, чтобы удерживать её на одном месте и обезопасить себя и ребёнка от её возможных выходок, отец поставил этот шпингалет. Таким образом, большую часть времени бабушка проводила взаперти в полном одиночестве, лишь несколько раз в день кто-нибудь из родственников заходил, чтобы принести ей еду и прибраться.
Конечно же, это не могло не сказаться на её состоянии, и вскоре дела стали совсем плохи. Она перестала узнавать сына, называла его почему-то Алексей, хотя он был Владимир. Как он сам вскоре рассказал, Алексеем был его брат, умерший еще в роддоме. По ночам она никому не давала спать, всё время что-то бормоча у себя в каморке. Иногда она пыталась выломать дверь, но, разумеется, 70-летней больной женщине это было не под силу. Наконец, промучившись так еще полгода, бабушка умерла. Нашли её не сразу: когда мать зашла в комнату с подносом с едой, бабушки в комнате не оказалось. По полу были разбросаны какие-то клочки бумаги, осколки разбитой лампочки и объедки. Саму бабушку обнаружили в шкафу, она сидела, вжавшись в заднюю стенку и подобрав под себя ноги, будто прячась от чего-то. Похоронив свекровь, женщина вскорости вынудила мужа переехать, не давая никаких объяснений.
Ребята восприняли историю довольно спокойно. Они слышали подобные байки о нехороших квартирах, но относились к ним довольно недоверчиво. Но первые «звоночки» стали проявляться уже через пару недель после новоселья. В квартире без конца перегорали лампочки — стоило вкрутить новую, держалась она пару дней, не больше. Вызванный электрик заверил жильцов, что проводка в полном порядке, возможно, дело в скачках напряжения, однако во всём доме никто, кроме обитателей этой квартиры, на перебои с электричеством не жаловался — лампочки горели, сколько положено.
Еще через месяц знакомая девушка Андрея осталась ночевать у них. Наутро она, вся невыспавшаяся, рассказывала, что всю ночь видела краем глаза какие-то тени. А кроме того, очень долго её не покидало ощущение тяжелого взгляда и чьего-то присутствия, будто из зеркального серванта на неё кто-то смотрел.
Её истории никто не верил до следующего случая. Дело было так: Андрей возвращался из института и уже подходил к дому, когда, взглянув на окна квартиры, заметил, что кто-то внутри шевелит шторами, то раздвигая, то сдвигая их обратно. В том, что дома совершенно точно никого нет, он был уверен — час назад он звонил Максу, и тот сказал, что поехал домой к родителям. Опасаясь, что в дом могли забраться воры, он собрался было уже звонить в милицию, как шторы окончательно распахнулись, и в окне появилась фигура. Андрей стоял уже под самыми окнами и с ужасом наблюдал, как на него не отрываясь смотрит белое старческое лицо с редкими седыми волосами. Андрея прошиб ледяной пот, он заозирался по сторонам, чтобы найти рядом хоть кого-нибудь живого, но двор был пуст. Снова подняв глаза, Андрей не увидел уже ничего: шторы были плотно задёрнуты. Так, не в силах войти внутрь, он сидел и ждал, когда придёт Макс. Но Макс всё не появлялся и на звонки не отвечал. Была зима, и через несколько часов сидения на лавочке у подъезда Андрей всё же решился войти, чтобы забрать ключи от родительской квартиры и переночевать там (родители его уехали в Египет). Оказавшись у двери, Андрей долго колебался, однако, собрав волю в кулак, решил-таки её открыть. Но ключ не поворачивался в замке, будто дверь была открыта. Вдруг изнутри раздался голос Макса: «Это ты?».
Андрей тут же понял — его разыграли. Вне себя от негодования он распахнул дверь и влетел внутрь. В коридоре его встретил Макс, он стоял и размешивал чай в кружке. «Очень смешно!» — рявкнул Андрей. «Что смешно?» — спросил Макс странно глухим голосом, но Андрей не придал этому значения. «Ничего», — бросил он в ответ и, оттолкнув друга, направился к себе в комнату. Когда он уже захлопнул за собой дверь, к нему вдруг пришло понимание, что кожа у Макса была какой-то холодной и склизкой, как колбаса, пролежавшая очень долго на столе и успевшая испортиться. Всё ещё взвинченный, Андрей скинул с себя пропотевшую майку и открыл шкаф, чтобы положить её на полку.
С ужасом отпрянув, он увидел в шкафу Макса. Он неподвижно сидел там, где обычно висит пальто, поджав под себя ноги и запрокинув голову. Он был мёртв. А из зала раздавался звон чайной ложки и приближающиеся шаги. Читать полностью…
The Rake — наравне с Тонким человеком популярный герой страшных историй. Его имя можно перевести как «грабли», но, скорее всего, его так зовут из-за крайней худобы, возможно, хорошим русским аналогом могло бы стать имя «Скелетина». Это очень… Читать полностью…
Еще одну историю принесла мне на хвосте моя сорока. С героями я лично не знакома, но, послушав рассказ, решила, что такой случай вполне мог иметь место…
Данилыча, так называли дядю Сашу соседи, я знала с детства. Добрый такой мужик, отзывчивый, о чем не попроси — обязательно поможет. Жил он этажом выше нас. Жил себе да жил: работа на заводе, жена, сын Вовка, довольно-таки поздний и долгожданный… И вот однажды — печальная новость. Супруга Данилыча собрала вещи, да и ушла от него к молодому любовнику, взяв с собой десятилетнего сынка.
Все вокруг, естественно, дядю Сашу жалели, жену осуждали: мол, чего этой стерве не хватало… Сам Данилыч очень тяжело переживал разрыв. Раньше-то выпивал только по праздникам, а тут частенько начал к бутылке прикладываться. В итоге, запои, пропуски работы, и как следствие — увольнение с завода. Нет, окончательно сосед все-таки не опустился. Конечно, уходил периодически \»в астрал\», но потом вроде как возвращался к жизни, подрабатывал то там, то сям (руки-то золотые не пропьешь!). Да и соседям помогать не забывал. Хоть жизнь его и потрепала, а не озлобился наш Данилыч.
Так прошло лет семь или восемь. Я институт окончила и наконец-таки начала жить одна. Родители переехали за город, в дом, оставшийся от дедушки. Самостоятельная жизнь, она, конечно, хороша, да только в квартире как назло все стало ломаться и выходить из строя. Папу каждый раз вызывать не хотелось, друзья вечно заняты, вот и бегала на второй этаж: \»Помоги, дядь Саш, на тебя вся надежда!\» Он не отказывал. Придет, улыбнется: \»Что, — скажет, — дочка, у тебя случилось? Показывай, разберемся\». Денег не брал, от бутылочки тоже отказывался (стеснялся, видимо), а вот если обедом предложу накормить — с радостью соглашался. Помню, болтали с ним за столом подолгу. Он все сокрушался, что сына своего, Вовку, совсем не видит, скучает очень.
Вот так и жили-поживали, пока Данилыч не пропал. Просто ушел однажды утром из дома и больше не вернулся. Из родственников у него только старенькая мама оставалась, она, разумеется, пыталась искать, в милицию ходила. Там заявление вроде бы приняли, но когда узнали, что да как, отмахнулись. Пьянствует, дескать, где-нибудь, проспится — придет.
Несколько недель не было о соседе ни слуху, ни духу. Но однажды он вдруг объявился! Вот о его появлении, собственно, я и хочу рассказать… Итак, представьте себе, суббота, раннее-раннее утро, еще не до конца рассвело. Я мирно сплю в своей кровати, даже не помышляя о том, чтобы проснуться. И тут — стук в окно! Живу я на первом этаже, к несчастью, располагающемся очень низко: в окно ко мне можно без труда заглянуть, а при желании — и залезть тоже. С тех пор, как стала проживать одна, мечтала установить решетки, но как-то времени этим заниматься не было, да и денег, честно сказать, не хватало.
И вот — стук! Громкий такой. Вскакиваю в ужасе. Ну, думаю, дождалась незваных гостей, не пора ли 02 набирать… Однако с милицией почему-то решила повременить, осторожно подошла к окну, шторку с опаской приоткрыла. Присмотрелась, и с души сразу камень упал: стоит на улице Данилыч, живехонький. Смотрит на меня, рукой машет и вроде как улыбается даже. Вид у него — в тот момент я это почему-то отметила! — изможденный какой-то, жалкий. Впрочем, оно и понятно. Невесть где человек скитался столько времени, поди и не ел толком, откуда тут красоте взяться! А чего ко мне ломится… так ключи, должно быть, от квартиры посеял, вот и решился постучать по старой дружбе.
В общем, пытаюсь жестами ему объяснить: заходи, мол, я тебе дверь сейчас открою. А он ни с места. Все так же стоит, улыбается. Не понимает, думаю. \»Дядь, Саш, — кричу, — ты стой там, только не уходи, я сейчас к тебе выйду!\». Сама бегом в прихожку, ноги в кроссовки сунула, куртку первую попавшуюся набросила и во двор. Выбегаю — нет никого. По двору прошлась, потом вокруг дома — ни души. Поднялась на второй этаж, долго звонила в дверь соседа — не открыл никто. Допился, должно быть, бедолага Данилыч до чертиков, решил в прятки со мной поиграть.
Что ж делать, рукой махнула, пошла дальше досыпать. Ну, а проснувшись, позвонила маме и рассказала про странный случай. Та, выслушав мой рассказ, несколько секунд молчала, затем же спросила: \»Доча, а ты ничего не перепутала? Может это не он был, а?\» Я ей: \»Да ты что! Разве я Данилыча не узнаю! Он, собственной персоной, будь уверена!\» После этого маман тяжело вздохнула и произнесла: \»Ты все-таки обозналась, Юль. Нашли вчера дядю Сашу. Мертвого. Мама его звонила, просила помочь с похоронами\»…
Позже я узнала подробности случившегося. Труп Данилыча нашли в каком-то овраге. Смерть, как установили эксперты, была недавней (день или два назад, не более), но все тело было покрыто гематомами и различными ранами. Что произошло, до сих пор остается тайной. Можно лишь предположить, что соседа где-то насильно удерживали, избивали. Кто… Зачем… Теперь мы уже вряд ли об этом узнаем. Да и мало ли случаев.
Кстати, на поминках я разговорилась с Вовкой, сыном дяди Саши. Он рассказал, что в то утро, о котором я говорила выше, его тоже разбудил сильный удар в окно. Взбешенный парень вскочил с кровати, открыл окошко и выглянул на улицу, уже приготовившись одарить щедрой порцией сложного мата того, кто в такую рань посмел потревожить его покой. Но во дворе стоял… отец. Вовка уверял, что не мог перепутать, ибо очень хорошо помнил, как выглядит родитель. Парнишка обрадовался (оказывается, он и сам давно хотел возобновить отношения с папой, но мать, по непонятным причинам, противилась), крикнул, чтобы отец никуда не уходил, и побежал на улицу. Надо ли говорить, что когда он спустился, во дворе никого не оказалось… Читать полностью…